— У меня не болела голова — я сказался больным, потому что не мог решиться… одним словом, мне нужно было подумать. Теперь я решился. Я все расскажу директору… но прежде тебе. Вот что: это я подрезал шнурок во время гонок.
— Я уже слышал об этом, — сказал Риддель как мог мягче.
— От кого? Наверно, от Силька?
— Да. Только я все-таки не был уверен.
— Ты, верно, считал это слишком низким даже для меня? Когда-то я сам не поверил бы, что сделаю такую вещь, — заметил Джилькс с горечью.
— Но как же это? Ведь ты, говорят, держал пари за шлюпку Паррета? — спросил нерешительно Риддель.
— Я просто ошибся в темноте — я хотел подрезать ваш шнурок.
Настало тяжелое молчание. Наконец Риддель сказал:
— Если бы ты знал, как мне жаль тебя!
В тоне его слышалась неподдельная искренность. Джилькс поднял на него глаза. Губы его дрожали от сдерживаемых слез. Он заговорил прерывистым голосом: