Джилькс был счастлив, что нашел наконец человека, перед которым мог излить свое наболевшее сердце.
— И почему я не знал тебя раньше, как знаю теперь! — заключил он свои грустные признания. — Какое бы это было облегчение для меня! Теперь уже поздно быть друзьями…
— Отчего поздно? Мы можем переписываться, — предложил Риддель.
— В самом деле? Ты будешь мне писать? — спросил обрадованный Джилькс.
— Конечно, буду. Только и ты пиши. Я буду сообщать тебе все здешние новости.
Джилькс вздохнул.
— Вряд ли здешние новости будут для меня особенно радостны… Воображаю, как все будут бранить меня, когда узнают…
Он замолчал, но через минуту сказал робко:
— Вот что, Риддель: когда я уеду, ты когда-нибудь, при случае, скажи им всем, что я не такой уж негодяй, какой… каким могу показаться… скажи, что мне было очень стыдно и что… что… одним словом, я еще постараюсь стать честным человеком! — И бедный Джилькс горько расплакался.
Риддель долго утешал его, как маленького. Джилькс успокоился только тогда, когда Риддель обещал, что передаст его слова товарищам и напишет «правду», как они к нему отнесутся. После этого оба заснули с облегченным сердцем. Рано утром на другой день Риддель проводил Джилькса на железнодорожную станцию.