«Старичина Бошер» делал в эту минуту неимоверные усилия сохранить равновесие и высвободить свое весло, которое зарывалось в воду; поэтому сравнение Парсона было особенно картинно.
— Риддель мало того что баба, он еще и ябедник. В прошлом году он пожаловался на меня Виндгаму за то, что я щелкал хлопушками в постели, — отозвался Лаукинс со своего места на носу лодки.
— Фу, какая низость! Это ни на что не похоже! — раздался сочувственный хор.
— И знаете, что еще? — начал было Кинг, но в эту минуту Бошер, сидевший впереди, упустил весло и опрокинулся навзничь, прямо на Кинга. Так никто и не узнал, что тот собирался сказать.
После продолжительного маневрирования упущенное весло было поймано, и компания весело продолжала путь. Не успели они проплыть несколько саженей, как их перегнала хорошенькая четырехвесельная шлюпка, принадлежавшая тоже отделению Паррета. Эта шлюпка предназначалась для будущих гонок; гребцами на ней были Блумфильд, Гем, Типпер и Ашлей.
— Браво! Молодцы наши! Да здравствует Блумфильд! Да здравствует наш настоящий старшина! Ура! — приветствовали юные парретиты свою шлюпку, и разговор перешел к доблестям Блумфильда.
— Ну, не молодчина ли наш Блумфильд? Вот это так старшина! — слышались восторженные возгласы.
— Не чета этому святоше Ридделю, — заметил Лаукинс.
— Однако вы потише насчет директорских — я сам из отделения директора, — отозвался вдруг Тельсон.
— А все-таки Блумфильд молодец, — начал было Лаукинс.