Но Парсон не дал ему кончить.
— Берегись, ребята, неприятель близко! Навались на весла, а то они перережут нам дорогу! — закричал он в неописанном волнении. — Эй, вы, держитесь крепче! Паррет идет на Вельча! Защищайтесь, если смеете!.. Да где вам, трусам! Вы только лакомства припасать умеете, да и те у вас выхватывают из-под носа…
Последние восклицания относились к неприятельской лодке, команда которой не нуждалась, впрочем, в поощрении, для того чтобы завязать борьбу, так как и сама пылала жаждой мести. Читатель поймет это, когда мы скажем, что она состояла из Кьюзека, Пильбери и трех других жертв недавнего хищнического набега парретитов. Несколько взмахов весел — и враги сошлись. Последовало морское сражение. Обе стороны выказали много храбрости и самоотвержения; никто не жалел ни себя, ни своего платья. Весла мелькали в воздухе, брызги дождем летели во все стороны, лодки раскачивались, как в сильную бурю. Битва прекратилась только тогда, когда все сражающиеся промокли до нитки. Победа осталась нерешенной, но Парсон, сделав вид, что победила его лодка, пустил вдогонку удаляющемуся неприятелю насмешливый вызов:
— Вот вам! Жалуйтесь теперь старшине!
— Если бы старшиной был Блумфильд, задал бы он вам! — ответили с другой лодки.
Это замечание неприятно подействовало на наших героев. До сих пор им не приходило в голову, что Блумфильд был бы гораздо более строгим старшиною, чем Риддель, и что, пожалуй, при нем им пришлось бы проститься с такими развлечениями, как сегодняшнее.
Впрочем, эта маленькая неприятность была скоро забыта: все-таки Блумфильд был молодец, а главное — свой. Другая неприятность была посерьезнее. Мокрые воины страшно перезябли. Становилось поздно, и пора было возвращаться к перекличке. Они уже собирались заворачивать, как вдруг услышали за собой голоса и плеск весел. К ним подходила другая четырехвесельная шлюпка, тоже готовившаяся для гонок, но с флагом отделения директора на носу. Команда шлюпки состояла из Ферберна, Портера, Котса и Джилькса; на руле сидел Кроссфильд. Это было в первый раз, что команда директорской шлюпки появилась на реке в полном составе. Шлюпка шла хорошо, но, конечно, ей недоставало того шика, которым отличались все приемы гребцов шлюпки Паррета, — так, по крайней мере, думали наши герои. На «Ноевом ковчеге» заволновались: неужели они, парретиты, дадут обогнать себя этой шлюпке? О возвращении домой не было больше и помину. Гребцы налегли на весла. Трудно было даже заподозрить, чтобы «Ноев ковчег» мог ходить так скоро. Парсон ободрял своих, пересыпая речь колкостями по адресу нагонявшей их лодки.
— Ах вы бедненькие! Фагов обогнать не могут, а еще к гонкам готовятся! — кричал он. — Прошли те времена, когда ваше отделение брало призы!..
— Парсон, если ты еще раз это скажешь, я тебя поколочу, — заметил Тельсон.
— Прости, дружище, я забыл, что ты директорский. Дружнее, ребята! Долой Ридделя! Да здравствует Блумфильд!.. Ура! Мы обогнали!..