— Конечно, с его стороны очень невежливо не дать нам случая подкараулить его, когда нам этого хочется, — засмеялся Сильк. — Но это ничего не значит. При всей его добродетели не может быть, чтобы за ним не водилось каких-нибудь провинностей. Ты только следи в оба. Тебя он не заподозрит, так как ты в одном с ним отделении, и рано или поздно мы все-таки подставим ему ножку.
— Пожалуй, что ты и прав. С этого дня я начинаю караулить. Кстати, Ферберна я тоже недолюбливаю: ты ведь знаешь, они с Ридделем друзья, одного поля ягодки!
— А Ферберн чем тебя обидел?
— Он на меня злится. Как тебе известно, он капитаном в нашей шлюпке, и я знаю, что он решился во что бы то ни стало исключить меня из числа гребцов.
— За что?
— Он говорит, что я ленюсь.
— Однако я слыхал, что на вашей шлюпке состав гребцов очень хорош, несмотря на отсутствие Виндгама, — сказал Сильк.
— Отличный. Но, разумеется, если я останусь в шлюпке, я постараюсь, чтобы она не взяла приза, — отвечал Джилькс.
— А, понимаю! Верно, ты, как и я, держишь пари на деньги за шлюпку Паррета?
— Нет, пари я не держу, но все-таки хочу, чтобы выиграла шлюпка Паррета, потому что в ней Блумфильд. Если шлюпка Паррета возьмет приз, то будет больше шансов, что на будущий год Блумфильда назначат старшиной. А при нем нам, классным старшинам, будет сущее раздолье.