Радист Мешалин, находившийся в рубке, первый услышал призывы гибнущей шхуны.
— SOS («спасите наши души»).
Мешалин сейчас же отозвался. «Елизиф» успел сообщить, что шхуна получила большую пробоину и с минуты на минуту должна пойти ко дну. Экипаж уже на льду… Остался один радист, но и он должен сейчас покинуть судно, так как слышит страшный треск — судно гибнет.
На этом сообщение обрывалось.
Дублицкий немедленно послал теллеграмму хозяину «Елизифа» Свенсену, находившемуся на шхуне «Нанук» недалеко от места катастрофы. Одновременно капитан передал о случившемся «Ставрополю», прося его оказать помощь экипажу «Елизифа». «Ставрополь» находился всех ближе к «Елизифу».
Впоследствии мы узнали, что «Елизифу» удалось выброситься на берег. Экипаж спасся, но судно было безнадежно повреждено.
В этот вечер в кают-компании, как всегда, мы заводим граммофон, громко спорим и смеемся, но время от времени все поглядывают на окна каюты, за которыми бушует пурга. В порывах и завываниях ветра всем как бы чудятся голоса погибающих в эту минуту в разных морях мореплавателей.
— Спасите наши души.
Ночью пурга утихла, снег перестал и мы пытаемся итти. Но густая шуга, образовавшаяся из выпавшего снега и искрошенного винтами льда, как замазка, прилипла к бортам и лопастям винта, затрудняя движение. Около двух часов ледорез без всякого успеха месит эту ледяную замазку и, в конце-концов, убедившись в бесполезности этого занятия, прекращает работу.
С правого борта в верхнем твиндеке обнаружена течь. Дыру заделали досками и цементом.