Всю следующую неделю проводим в дрейфе, не предпринимая новых попыток пробиться к острову Врангеля. Окружающие нас сплошные льды кажутся совершенно непроходимыми, неподвижными. Небольшие трещины и полыньи, подернувшиеся тонким стеклом, исчезли под глубоким выпавшим снегом.
На окружающем нас необъятном снежном ноле «Литке» кажется ничтожной примерзшей скорлупкой.
Дублицкий полагает, что лед еще не отошел от берегов острова Врангеля, вследствие поздней весны. Мы пришли немного рано, надо выжидать. Мертвая неподвижность окружающей нас ледяной пустыни убеждает в полной бесполезности всяких попыток сбросить ее ледяные оковы.
Ледорез "Федор Литке"
Запас топлива позволяет нам выжидать на месте еще дней десять. Это очень большой срок. В десять дней картина льдов может совершенно измениться. Изредка, когда туман редеет, открывается остров Геральд. Странно, остров показывается каждый раз не в том направлении, где рассчитываешь его увидеть, — то он показывается впереди нас, против самого носа, то с правого, то с левого борта.
Загадка объясняется просто… Мы вместе со льдами как бы танцуем вальс перед островом Геральда или описываем восьмерки, как фигурист на коньках.
Видимо, к югу от Геральда имеется какое-то коловратное течение, которым и объясняется наш сложный дрейф.
В тот день, когда нам впервые открылся остров Врангеля, мы находились от него в 20 километрах, а сейчас в 40–48 километрах. Все же в ясную погоду можно видеть слабые очертания гористого острова.
Всех нас очень занимает вопрос: видели ли на острове Врангеля дым из трубы ледореза, когда мы были совсем близко от острова? В тот день воздух был очень чист, и дым мог быть виден. Если видели, то что они переживают? Первый пароход за три года! Иной раз нам кажется, что мы видим на льду людей и собак, направляющихся к нам с острова Врангеля, — но, разумеется, это мираж.