В начале 1935 года Отт предпринял по собственной инициативе тщательное изучение именно тех сторон японского шпионажа, которые ему не были открыты. Сделать это было не слишком легко; однако, поскольку Отт к тому времени уже имел немалые связи и ряд молодых офицеров был весьма дружен с ним, кое-чего ему удалось все же достигнуть.
В первую очередь Отт хотел ознакомиться — и со временем добился этого — с функциями так называемых тайных обществ и их ролью в общей системе японского шпионажа.
Самым известным из них было общество «Черного дракона», возглавляемое Мицуру Тояма. Это общество было образовано в конце прошлого столетия и получило двое название от имени реки Амур (китайцы и японцы зовут ее рекой Черного дракона), которая протекает между Манчжурией и Советским Союзом; своей первоначальной целью общество ставило завоевание Манчжурии и Восточной Сибири. Эти откровенно милитаристические, зачастую террористические тайные общества были одной из главных пружин японской агрессии. Причем их влияние на международную политику было нередко весьма значительным.
В области шпионажа общество «Черного дракона» действовало с начала XX столетия в крупном масштабе в Манчжурии и Китае, поскольку эти страны являлись ближайшими объектами японской агрессии. Общество «Черного дракона» орудовало через своих агентов, которых оно окрестило «людьми-волнами».
Эти «люди-волны» довольно тесно сотрудничали с военной разведкой. Многие армейские офицеры, в особенности, из клики молодых, принадлежали к какому-либо тайному обществу, поскольку идеи и устремления так называемого «молодого офицерства» нередко совпадали с программой действий этих обществ. Агенты тайных обществ, действующие на материке, бесспорно, вербовались из явных подонков общества. Это были громилы, наемные убийцы, отчаянные искатели приключений, шантажисты, которые в Японии не проработали честно ни одного дня; жили они обычно на доходы от шантажа или от совершенных ими преступлений, а также на принудительные «патриотические» пожертвования. Не жалея чужой жизни, они не ставили ни во что и свою собственную жизнь.
Многие из этих разбойников колесили по Манчжурии и Китаю под видом продавцов лекарств и опиума, мелких лавочников, нищенствующих монахов с капюшонами на головах, совершенно скрывавших их лица, даже под видом буддистских священников, журналистов, фотографов и т д. Крайне неразборчивые в моральном отношении, гоняющиеся за наживой, физически закаленные, они всегда способны были провоцировать всякого рода инциденты, стычки, уличные драки, которые всегда раздувались Японией, предъявлявшей различные требования, настаивавшей на принесении извинений, делавшей из мухи слона и накапливавшей всякого рода поводы «про запас».
* * *
То, что Отт сумел собрать столь точные данные об этих обществах, свидетельствует о его ловкости и пронырливости как военного атташе. Другие агенты германского шпионажа были менее удачливы. Так, например, Рихард Цейзиг, территориальный руководитель АО в Японии, также пытался сотрудничать с японскими властями. Но у него по какой-то причине возникли затруднения. Японцы не только не хотели идти ему навстречу, но сделали почти невозможной какую бы то ни было деятельность представляемой им организации. Полиция буквально следовала за ним по пятам. Японцы считали, что перед ними немецкий шпион, и, разумеется, не ошибались в этом.
Все неудачи Цейзига длились более четырех месяцев, пока, наконец, не вмешался в дело Отт и не исправил положения.
Еще труднее пришлось Вальтеру Донату. Он был начальником германского «института культуры» (одна из организаций Розенберга). Этот институт давал возможность японским студентам знакомиться с Германией. Во всяком случае, таково было официальное его назначение. Но за этой официальной вывеской скрывались попытки вербовать студентов для ведения шпионажа против их собственной страны. Недоверие, которое впоследствии пронизало все германо-японские отношения, рано пустило корни в благодатную почву.