Пять дней спустя Рейно появился в сенате и произнес речь, которая заканчивалась следующими знаменательными словами: «Если завтра кто-нибудь скажет мне, что для спасения Франции нужно чудо, — я отвечу ему: я верю в чудо, ибо я верю во Францию».

Слово «завтра» обеспокоило сенат. Спустя несколько часов речь появилась в газетах, но без этой фразы.

Для спасения Франции действительно необходимо было чудо. Всего только 13 дней назад закончился период, который во Франции был прозван «шутливой войной», а в Соединенных Штатах «игрушечной войной». 10 мая Гитлер вторгся в Голландию, Бельгию, Люксембург.

11 мая Франция и Англия обещали помощь странам, подвергнувшимся вторжению. 18 мая противник уже прорвался на французскую территорию. Гамелен издал свой знаменитый приказ: «Смерть или победа!».

Премьер Рейно обратился к маршалу Петэну с просьбой прибыть из Мадрида, где он был послом, и войти в правительство. 20 мая Гамелен был отстранен от должности, а главнокомандующим был назначен Вейган. 21 мая на фронт выехал маршал Петэн. 22 мая Вейган заявил Рейно, что он не уверен в том, что сможет удержать фронт. Не прошло и 24 часов, как он послал в Париж курьера с предупреждением о том, что он более не может гарантировать безопасность Парижа, поскольку не исключено, что отдельные танковые колонны противника прорвутся к столице.

Это было именно в тот самый вечер, когда Рейно произнес свою речь.

В тот же вечер 2-е бюро начало упаковывать свое имущество. Прежде всего, предстояло вывезти архивы. Они находились в огромных стальных сейфах, стоявших вдоль стен бесконечных коридоров третьего этажа здания на бульваре Сен-Жермен.

Каждый сейф имел особый замок. Он мог быть открыт лишь при наборе соответствующей комбинации букв и цифр, которая менялась, по крайней мере, не реже одного раза в месяц. Но и это еще не все: замок открывался лишь двумя ключами одновременно. Один из ключей находился у того начальника отдела, который ведал документами данного сейфа. Другой ключ — либо у полковника Гоше, либо у одного из его заместителей. Вот почему для того, чтобы открыть все сейфы и уложить все их содержимое в ящики, потребовалось… 18 часов. Когда же все было, наконец, готово, 2-е бюро получило указания от Рейно о том, что оно остается в Париже. Ящики были распакованы. Причиной отмены приказа послужило то обстоятельство, что немцы, как тогда казалось, двигались по направлению к Ла-Маншу, а не шли на Париж. Однако повседневная деятельность 2-го бюро значительно усложнилась. Генеральный штаб, который обычно находился в Шантильи (т. е. всего лишь в нескольких милях от Парижа), в конце мая был тайно переведен в Куломнье (в 30 милях от Парижа). Поскольку между 2-м бюро и генеральным штабом должна была постоянно существовать тесная связь, то некоторые офицеры 2-го бюро оказались вынужденными без конца курсировать между Куломнье и Парижем.

19 мая маршал Петэн вошел в правительство в качестве Заместителя премьера, Мандель стал министром внутренних дел. Мандель немедленно взялся за дело. Через два часа после своего назначения он уволил начальника политической полиции предателя Буссьера, который при предшественнике Манделя министре Сарро весьма усердно защищал интересы Гитлера. Буссьеру было предложено немедленно покинуть здание полиции, причем ему не разрешили даже перед уходом зайти в свой личный кабинет, где уже находился сменивший его начальник Винтер.

В тот же день во 2-м бюро раздался телефонный звонок. Мандель просил немедленно откомандировать в его распоряжение одного из сотрудников разведки в качестве офицера связи. Сотрудник был послан. Он поразился неожиданному стремлению Манделя столь тесно сотрудничать со 2-м бюро. Ведь было отлично известно, что вновь назначенный министр неоднократно и резко критиковал французскую разведку. Все помнили также публичное заявление Манделя о том, что он считает разведку сборищем сумасбродных офицеров, которые давно уже мертвы для дела и сами того не сознают. Естественно, что такая критика не делала его слишком популярным в среде руководства 2-го бюро.