Селфридж, больше увлеченный Мирой, чем предстоящим объяснением, уединился с ней в угловом кресле, где осыпал ее ласками и говорил, по обыкновению всех дедов мира. Роуланд до сих пор едва замечал присутствие тех двоих, кого он пришел уличить. Начав говорить, он стал постепенно вглядывался в их лица, покуда те стискивали свои зубы и вонзали ногти в свои ладони, слушая страшный рассказ о разрезании корабля надвое в первую ночь на пути из Нью-Йорка вплоть до неудачной попытки подкупа рассказчика.
«Итак, джентльмены, что вы об этом думаете?» спросил Мейер, обозревая всех.
«Ложь, от начала до конца», взорвался капитан Брюс.
Роуланд встал, но сел обратно под нажимом сопровождавшего его мужчины — который обратился к капитану Брюсу и произнес спокойным голосом:
«Я видел полярного медведя, убитого этим человеком в равном бою. Я видел после этого его руку и, покуда он оставался между жизнью и смертью, я не слышал ни стонов, ни жалоб. Он может драться за себя, когда он здоров, а когда он болен, я сделаю это за него. Если вы еще раз оскорбите его при мне, я вобью ваши зубы в вашу глотку».
Глава 12
Наступившая пауза, когда два капитана смотрели друг на друга, прервалась адвокатом, сказавшим:
«Истинный это рассказ или ложный, он, безусловно, не влияет на юридическую законность полиса. Если это случилось, то уже после вступления полиса в законную силу, и прежде крушения «Титана».
«Но утаивание… утаивание», вскрикнул Мейер в волнении.
«Не влияет, так или иначе. Если он что-то утаил, это было сделано после крушения, и после подтверждения ваших обязательств. Это не было даже баратрией. Вам придется выплачивать эту страховку.