«Эмоциональное потрясение, судя по всему», сказал подоспевший доктор. «К тому же, чрезмерное расстройство. Услышал плохие новости?»

«Плохие и хорошие», ответил страховщик. «Хорошо было узнать в этой дорогой маленькой девочке его внучку, и плохо — что он разорен. Он был крупнейшим акционером „Титана“. Он владел капиталом в сто тысяч фунтов, и ничего из них не получит этот бедный маленький ребенок». Выглядевший опечаленным Мейер поглаживал голову Миры.

Капитан Барри кивнул Роуланду, который, немного покраснев, стоял у неподвижного тела на диване и следил за лицом Мейера, на котором сменяли друг друга выражения раздраженности, удовольствия и наигранного потрясения.

«Обождите», сказал Роуланд после того, когда доктор удалился. «Так ли, г-н Мейер», обратился он к страховщику, «что г-н Селфридж владел капиталом „Титана“, и был бы разорен, если бы остался жив, из-за утраты страхового вознаграждения?

«Да, он стал бы бедняком. Он вложил все, до последнего фартинга — сто тысяч фунтов. И если бы у него что-то осталось, это ушло бы на покрытие его компанией убытков владельцев «Королевского Века», который я также страховал.

«Была ли оговорка о столкновении в полисе „Титана“?»

«Да, была».

«И вы принимали на себя риск, зная о его плавании Северным Путем через туман и снег на полной скорости?»

«Да — и все это делают».

«Тогда, г-н Мейер, мне остается сообщить вам, что страховка за „Титан“ будет уплачена, так же как по всем другим обязательствам, которые в страховом полисе связаны с оговоркой о столкновении. Короче, я, единственно способный этому помешать, отказываюсь от свидетельских показаний».