— Подумаешь, какое долгое недоразумѣніе существовало съ вашей стороны и какъ присворбно вы заблуждались!.. Надѣюсь, впрочемъ, что одиночество васъ исправило?..
Арсенъ тяжело вздохнулъ.
— Очевидно, что вы теперь сознаете сами свою вину, a потому — не будемъ болѣе говорить о прошломъ. Я готова простить вамъ все, — великодушно забываю ваши прегрѣшенія и возвращаюсь на прежнее мѣсто у домашняго очага!.. Ахъ, я вполнѣ понимаю сердечное ваше волненіе, но прошу васъ, Арсенъ, старайтесь его побѣдить! Помните, что вы въ гостяхъ на вечерѣ! Кланяйтесь отъ меня Филоксену Лоррису и его супругѣ! До свиданія, мы успѣемъ еще переговорить. Теперь я должна вѣдь кое-какъ устроиться въ вашемъ логовищѣ!..
Телефоноскопическое сообщеніе оказалось прерваннымъ, и г-жа Мареттъ исчезла. Арсенъ Мареттъ лежалъ съ минутку въ креслахъ безъ голоса и почти бездыханный, словно человѣкъ, пораженный громовымъ ударомъ. Оправившись, наконецъ, онъ вздохнулъ, поднялъ голову и сказалъ съ покорностью судьбѣ:
— Принесла-же, вѣдь, ее нелегкая! Тутъ, разумѣется, ни-чего не подѣлаешь!.. Можетъ быть, впрочемъ, это и къ лучшему. Мой историческій трудъ закончивался немного вяло. Его заключенія выходили какъ будто блѣдными и слабоватыми. Присутствіе жены не преминетъ меня вдохновить… Она, разумѣется, станетъ меня мучить такъ, что и не приведи Господи. Справедливо говорятъ, однако, что нѣтъ худа безъ добра! Въ «Исторіи непріятностей, причиненныхъ мужчинѣ женщиной съ каменнаго вѣва и по сіе время» важнѣе всего именно конецъ послѣдней части. Теперь я увѣренъ, что при содѣйствіи г-жи Мареттъ онъ окажется у меня блестящимъ фейерверкомъ громовъ и молній.
VI
Филоксенъ Лоррисъ излагаетъ свои проекты. — Общеобязательное здоровье, доставляемое употребленіемъ національнаго и патріотическаго лекарства. — Новая разсѣянность Сюльфатена. — Резервуарх съ міазмами.
Сюльфатену удалось, наконецъ, розыскать бывшаго своего больного, Адріена Ла-Героньера, съ увлеченіемъ игравшаго въ билліардной залѣ оживленную партію съ прежней своей сидѣлкой, аппетитной толстуткой Гретли. Заставивъ своего паціепта прервать эту партію, инженеръ-медикъ вернулся вмѣстѣ съ нимъ къ Филоксену Лоррису, вокругъ котораго успѣлъ уже сгруппироваться кружокъ серьезныхъ людей, неспособныхъ увлекаться такими пустяками, какъ инструментальная и вокальная музыка, хотя-бы даже въ произведеніяхъ наиболѣе выдающихся композиторовъ. Этотъ истинно-философскій кружокъ украшали своимъ присутствіемъ, между прочимъ, дѣвица Бардо, докторъ по всѣмъ отраслямъ человѣческаго знанія и дѣвица Купаръ, сенаторъ Сартскаго департамепта. Обѣ онѣ обсуждали съ Филоксеномъ Лоррисомъ какой-то спорный, не вполнѣ еще выясненный, отвлеченный научный вопросъ.
— Оставляю тебя съ этими барышнями, — сказалъ потихонько Филоксенъ Лоррисъ сыну. — Поговори съ ними. Ты убѣдишься, что это образцовыя женщины, умы которыхъ не имѣютъ ничего общаго съ вѣтренными мельницами… Помни, что ты можешь одуматься. Время пока еще не ушло!.. Ничто не мѣшаетъ тебѣ сдѣлать предложеніе той или другой изъ нихъ. Выбирай любую!