Произвела ли Индия что-либо более законченное на пути отрицания (только с меньшим смирением)?

И, однако, здесь не идет речь о небытии. Этот непостижимый Абсолют есть высшее и сверхъизобильное Совершенство, непрерывное распространение которого непрерывно создает вселенную, связанную с ним любовью, и наполняет ее целиком; ибо, никогда не выходя из своих пределов, он всюду присутствует весь. В усилиях человеческого духа различить последовательные ступени этого божественного становления миров греческий мистик приветствует в порыве восторженного озарения Ум, как первенца Бога, лучшего после него ('), и также великого Бога (), второго Бога (Osфи Ssфxspoi), первую Ипостась, дающую начало второй – Душе, единой и множественной, матери всех живых. Далее идет весь чувственный мир, на границах которого находится Материя, являющаяся последней ступенью бытия, и скорее – небытием (), отрицательная Бесконечность как антипод положительной, абсолютной, никогда недостижимый предел импульса Божественной Силы.

Таким образом этот Абсолют, к которому наш ум приближается лишь через отрицание, утверждает себя во всем, что есть. И мы имеем его в себе. Он – сама основа нашего существа. И мы можем достичь его посредством сосредоточения. иог а, великий путь единения с Божеством, описанный Плотином, есть сочетание Джнана-иоги и Бхакти-иоги. После первой и длительной стадии очищения душа, вступающая в стадию созерцания, должна, в качестве отправной точки, отказаться от науки. "Душа удаляется от Единого и сама совсем не является единой, когда она обретает науку. В самом деле, наука есть речь (), речь же есть множественность ()… Поэтому для созерцания первоначального Существа нужно возвыситься над наукой (). { Эннеады, VI, 9, 4; VI, 9, 10.

Ср. анализ интуитивной мысли Эд. Ле-Руа, приведенный в нашем Примечании 1.}

Начинается экстаз. А врата экстаза, для эллинского ума, никогда не отказывающегося от своих прав, это – Красота. Через нее воспламененная душа устремляется в полете к свету Добра, выше которого нет ничего. И этот божественный полег александрийского мистика в точности сходен с тем, который передал нам Бетховен на закате своей жизни:

Описание этого экстаза {Это изумительное учение, затрагивающее самые священные струны души нашего Запада, влюбленного в Красоту, восходит к нашему божественному Платону:

"В области любви, - говорит Сократу незнакомка из Мантинеи, - поступаешь хорошо тогда, когда переходишь от любви к одной красивой форме к любви ко всем красивым формам, или к физической красоте вообще; затем от любви к красивым телам - к любви к прекрасным душам, прекрасным поступкам и прекрасным мыслям. В этом восхождении духа к различным формам нравственной красоты ему вдруг явится красота дивная, вечная, свободная от всякого зарождения, от всякой порчи, абсолютно прекрасная: не состоящая ни в красоте, ни в какой-либо плоти, ни в мысли, ни в науке; не пребывающая, наконец, ни в каком существе, отличном от нее самой, ни На земле, ни на небе, но существующая извечно в себе и для себя, в своем абсолютном и совершенном единстве". {Пир. Краткое изложение.)

Это – иога Красоты, где своеобразная Бхакти примешивается к своеобразной Джнане. Я не скажу, чтоб она была свойственна именно нашему Западу, ибо существуют трактаты о ней в Индии (выше мы привели один из них); но эта форма, из всех других, наиболее близкая и дорогая нам.} совпадает с индусскими и христианскими описаниями, ибо есть одна лишь форма единения с Абсолютом, какой бы одеждой наименования ум ни стремился, до и после, облечь Абсолют. Душа должна, согласно Плотину, освободиться от всякой формы и всякого содержания; от всякого зла и всякого блага, чтобы соединиться с тем, что не есть и форма, ни содержание, ей благо, ни зло, ни мысль. {Не познавать, но быть.- Таково же и ведантическое учение: "Знать, – говорит Вивекананда, – это уже значит опуститься одной ступенью пониже. Мы – уже Он. Как же говорить о познании Его?.." (Джнана-иога, The Real and the Apparent Man).

Таково же и знаменитое учение Docta Ignorantia христианских мистиков: познание сверх всякого познания. Ни один человек в мире не описал его с такой психологической мощью и полнотой, как Св. Иоанн Де-ла-Круа в своем знаменитом трактате Темной Ночи - двойной ночи, Ночи чувств, Ночи ума. Primo derelinquere omnia sensibilia, seconde omnia intelligibil i a… " сказал уже святой Бонавентура (Itineratium mentis ad Deum). } Она должна освободиться даже от мысли о Боге, чтобы стать единой с ним. { "Душа должна быть лишенной формы ( ), если она хочет, чтобы никакое препятствие не мешало ей быть наполненной и просветленной первоначальной Природой ( VI, 9, 7). Первичное Начало, не имея в Себе различия, присутствует всегда, и мы сами предстоим Ему всегда, когда и в нас тоже нет различия ( VI, 9, 8). Душа должна удалить от себя зло, добро и что бы то ни было, чтобы принять Бога один на один… Она даже не будет знать, что соединилась с Первичным Началом ( VI, 9, 7). Она не есть более ни душа, ни ум, ни движение… Сходство () с Богом должно быть полным. Душа, наконец, не думает о Боге, ибо она вообще не думает… ( VI, 7, 3, 5). Когда душа стала подобной Ему, она вдруг видит, как Он появляется в ней: нет более расстояния, нет двойственности, оба составляют одно ()… Такому единению подражают в нашем мире любящие и любимые, которые стремятся к слиянию в одно" ( VI, 7, 34). } Когда душа достигает этого, Он является в ней. Она стала Богом, или лучше, - она есть Бог… {} Так центр совпадает с другим центром… Это совершенное тождество. Душа вернулась в Себя. Она вновь возвратилась в Себя '). {Плотин часто испытывал этот великий экстаз. Таково определенное свидетельство Порфирия:

"Бог являлся ему, Бог, не имеющий ни формы ни образа, тот бог, который выше разума. Я сам, Порфирий, приблизился однажды в жизни к этому богу и соединился с ним. Мне было шестьдесят восемь лет. Именно это единение составляло цель всех желаний Плотина. В то время как я пребывал с ним, он четыре раза испытывал это божественное наслаждение… То, что происходит при этом, невыразимо…"