— Что же мне ему купить?
— Почему бы не выписать ему журнал о радио? Он там многого не поймет, но все-таки что-нибудь вынесет из каждого номера. А чего он не поймет, над тем призадумается.
Берк положил на стол пятидолларовую бумажку.
— Найдите подходящий журнал и выпишите на адрес мальчика, только скажите, чтобы там не говорили, кто заплатил за журнал.
— Хорошо Берк, я сделаю это, — сказал телеграфист, и они распрощались, чувствуя себя товарищами по общему доброму делу.
Когда через неделю Хюг получил журнал, он был поражен. Он написал мисс Фергюсон, доктору и телеграфисту, благодаря их и вместе с тем протестовал против подарка. Все трое отрицали причастность свою к выписке журнала. О Берке мальчик и не подумал.
Верная своему обещанию, мисс Фергюсон писала Хюгу еженедельно, посылая в письмах простые арифметические и алгебраические задачи. Хюг с жадностью набрасывался на них, работал очень усердно, но подвигался очень медленно.
Доктор Камерон послал ему батарею и книгу по электричеству. Он приезжал два раза посмотреть ногу Крэма Айртона, — хотя его визиты были и не нужны— и каждый раз проводил целые часы с Хюгом, помогая ему разбираться в книге и объясняя чертежи в журнале.
Следующей зимой школы не было, но Хюг не чувствовал недостатка в ней. Он уже хорошо писал, и его ежедневные письма — уроки, писание писем и опыты занимали все его время. Он немного охотился и ставил капканы, так что весною мог послать каждому из своих друзей посылку с мехом.
Книга об электричестве захватывала его как какой-нибудь роман. Как только он усваивал какой-нибудь закон или понимал, как проделан тот или другой опыт, он тут же пытался применить свое новое знание на практике. Это часто бывает с мальчиками, но Хюг был в исключительном положении: у него почти не было материалов, негде было купить их, да и не на что. Поэтому все свои опыты он производил с помощью колючей проволоки (с которой клещами срезал колючки), кусочков жести, железа, свинца и меди от старых патронов, битого стекла (для изоляции), ржавых гвоздей, а главным образом с помощью старого телеграфного хлама, который ему подарил телеграфист, и который он употреблял снова и снова, применяя его на новые лады.