Таким образом, начальник авиации имеет полную свободу действий: ему предоставляется свобода в выборе направления, места и объекта разведки. Но, будучи даже наилучшим специалистом летного дела, он никогда не сумеет так проникнуть в намерения командования, никогда не получит столь свободного доступа ко всем штабным расчетам, как работник штаба.
Хуже будет, если он окажется слишком точным, но мало опытным.
Как только он получит такое задание, например, разведку участка 40 км шириной и 50 км длиной, что составляет 2 000 км² (прошу не удивляться: подобные случаи бывают слишком часто!), что ему делать?
Он или израсходует огромное количество воздушных сил для изучения всех дорог, что будет делом ненужным и крайне расточительным, или, после известного размышления, сведет задание к одному-двум полетам, выбранным произвольно.
Такой произвол приведет к самым худшим результатам в работе авиации, так как хотя он и обеспечит приток большого количества сведений, но сведения эти будут бессвязны, оторваны друг от друга и отрывочны.
«Право» употреблять, термин «район для разведки» имеет один лишь командующий армией в отношении своего начальника штаба. Начальник же штаба, передавая начальнику 2-го отдела распоряжение командующего армией, уже уточняет его, указывая дороги или пункты, особенно интересующие командование. Беседа начальника 2-го отдела с авиационным командиром, равно как и «план разведки», должны быть свободны от слов «участок — район», но зато должны изобиловать понятиями:
«дорога А — Б, пункт Б, пересечение дорог АБ и ВГ» и т. д.
Нужно поэтому условиться следующим образом:
1) работники штабов вычеркивают из своего лексикона слова «участок — район» для разведки армии и оперативной группы;
2) они самым точным образом определяют те дороги и объекты, которые они хотят или должны разведать;