Отсюда видно, что по множеству причин, несмотря на самое искреннее желание летчика, несмотря на величайшие его усилия, несмотря на преодоление им величайших трудностей, воздушное донесение не является полным отражением действительности. Воздушное донесение служит в значительной степени частью истины, стимулом к погоне за нею, началом ее. Поэтому донесение негативного характера, по изложенным выше причинам, ничуть не свидетельствует о том, что на данном участке действительно ничего нет.
Воздушное донесение является своего рода «шифром», ключ к которому следует искать у спокойных и опытных «искателей истины».
***
Уяснив себе причины, затрудняющие разведку и тем самым понижающие ценность и достоверность полученных результатов, скажем несколько слов об обязанностях штабных работников, использующих донесения.
К изучению и использованию донесений, особенно воздушных, можно (и должно) допускать лишь такого офицера, который обладает штабным и строевым опытом и свободен от предвзятых мыслей.
Чтобы предвидеть возможные действия противника, необходима известная широта взглядов. Нельзя упорно внушать себе только одну какую-либо возможность.
Ведь для того чтобы уметь использовать воздушное донесение, необходимо прежде всего ясно и спокойно уяснить себе, что вообще может твориться у противника. Каково бы ни было положение на фронте (спокойствие или бой), какова бы ни была численность введенных в дело войск, неоспоримо, что противник будет жить, будет двигаться. Другой вопрос — насколько эта жизнь будет интенсивна; но в праве на жизнь нельзя ему отказать. Он должен снабжать фронтовые части продовольствием и боеприпасами, должен производить эвакуацию раненых, больных и имущества, из страны он будет доставлять на то или иное расстояние от фронта запасы, которые он будет размещать в складах. Все это требует движения и обычно происходит открыто, а потому летчик все это видит и отмечает. В зависимости от опытности летчика, донесение будет длиннее или короче, обстоятельнее или лаконичнее. Например: летчик получил задание разведать ведущую к фронту дорогу длиной около 50 км. Если бы эту разведку он производил с высоты 1200―1500 м, т. е. с той высоты, с которой значительная часть деталей может еще наблюдаться невооруженным глазом, если бы никто ему в этом не мешал и если бы он сам захотел обстоятельно зарегистрировать все, что видел, тогда штаб получил бы, вероятно, огромное донесение, подробное перечисление и указание всякого рода движений и т. д. В таком донесении были бы и зерна и плевелы. Отсеять эти плевелы — задача штаба.
Поэтому всякий раз (на каждой ступени командования) нужно уметь применить соответствующее «сито», чтобы вместе с плевелами не утратить и зерен. Нужно, чтобы штаб хорошо знал организацию и тактику неприятельской армии и организацию и работу его тыла.
Необходимо хорошо знать особенности транспортно-коммуникационной службы противника. Лишь тогда можно будет отличать нормальные явления от ненормальных, движение обычное от интенсивного, «повседневное» размещение от чрезвычайного, «насыщенность» обычную от «исключительной».
Поэтому, если штабные работники не сумеют отдать себе отчет в том, что должно происходить у противников порядке нормальном, то по получении подробного воздушного сообщения они будут настроены панически. Донесение будет просто слишком обширно, будет содержать слишком много деталей и будет поражать степенью неприятельской подвижности, тогда как в действительности оно будет лишь хорошим отражением нормального хода дел у противника.