Высокий худой человек подымается со своего места. Его лица не разглядеть в темноте юрты.
— Позвольте представиться, — говорит он. — Начальник строительства, Владимир Рихардович Блезе.
Беседа, прерванная нашим приходом, возобновляется.
— Слышь, Рахирдович, — говорит почтённый бородач, — завтра с Чортова гроба караван придёт. Ты его сразу не отправляй, пошли лошадей на морены. Пускай песку для цемента привезут.
— Плотникам завтра обязательно круглые окна надо пригнать, — говорит другой, — а то нам западную стену железом обивать нельзя.
Спокойно и мерно, без председателя и протокола, течёт за чаем производственное совещание, скажем лучше — повседневная производственная беседа. Во всех деталях вырабатывается план завтрашнего рабочего дня. Вернее — два плана: один — на случай хорошей погоды, другой — на случай бурана…
В палатках нам отведено место для ночлега. Мы раздеваемся и засыпаем мёртвым сном, не успев как следует закрыть застёжки спального мешка.
XIV.
Обсерватория и её строители. — Возвращение в базовый лагерь. Луч солнца, пробиваясь сквозь полу палатки, будят меня на другое утро. Владимира Рихардовича, спавшего рядом со мною, уже нет. Он — на работе. Я встаю, одеваюсь и выхожу наружу. Возле палатки течёт небольшой ручей. Ночной мороз сковал его ледяной корой. В одном месте кора пробита ударом каблука:
кто-то здесь сегодня умывался. Рядом с отверстием лежат на льду приготовленные для меня чистое полотенце, мыло и флакон одеколона. Изысканное гостеприимство на леднике Федченко, в центре бывшего «белого пятна»…