Медленно поднимаемся мы по бесконечным поворотам почти отвесного километрового подъёма на Терс-Агар. Мазарские Альпы затянуты лёгкой кисеёй облаков. Облака плывут по груди снежных гигантов, крутятся вокруг вершин, словно нанизанные на белые шпили.
Мы идём по знакомому пути, по которому проходили два месяца тому назад. Но многое изменилось за это время.
Холод осенних ночей сковал ледники на перевале: водопад, дающий начало рекам Алтын-Даре и Терс-Агару, вытекает из ледникового озера маленькой серебристой, лентой, реки превратились в ручейки.
Сочная, зелёная трава в ущелье пожелтела.
Наш караван медленно движется к Алайской долине. Впереди шагает Елдаш и ведёт в поводу высокого красавца-верблюда, на котором, поджав ноги и раскачиваясь от боли в отмороженных пальцах, сидит Горбунов. За верблюдом на лошади едет Гетье. За ним двигаемся мы, — Гущин, доктор и я. У нас на троих одна лошадь, и мы по очереди едем верхом. Впрочем, Гущин лошадью почти не пользуется. Рука у него заживает, он опять весел и жизнерадостен и лихо отмеривает километр за километром своей лёгкой, убористой походкой.
Невдалеке от перевальной точки мы становимся на ночёвку. На другой день продолжаем путь.
В Кут-Мазаре уже нет юрты, возле которой мы останавливались на пути к пику Сталина. Киргизы перебрались в зимние кибитки на другом берегу Алтын-Дары.
К вечеру мы минуем устье Терс-Агарского ущелья. Мы снова в Алайской долине. На небольшом холме стоит глинобитная постройка — склад продуктов 37-го отряда. Рядом со складом — два загона для скота, окружённые глиняными дувалами, и юрта, в которой живёт киргизская семья. Это — Киныш-ролхоз. Здесь мы должны ждать автомобилей.
В Киныш-колхозе мы узнаем, что в Тенгиз-бае в стычке с кулацкой бандой убит председатель Дараут-Курганского сельсовета Азомбай Палатой.
Дараут-Курган расположен на другой стороне Алайской доли-I ны против Киныш-колхоза, километрах в пятнадцати. Из Дара — ут-Кургана по ущелью Тенгиз-бай, прорезающему Алайский хребет, идёт дорога на Уч-Курган. На этом пути и произошло столкновение.