Позыр-хан вынимает из-за пазухи клочок бумаги. Я узнаю
прямой, корявый почерк Гетье.
Дудин пробегает глазами неровные строчки и молча протягивает записку Николаю Петровичу.
Мы читаем:
"1/VIII — 33 г. Дорогой Михаил Васильевич! У нас большое несчастье: при подготовке для прохода носильщиков второго «жандарма» на ребре 30/VII сбит камнями Николаев. У меня с А. Г. (Харлампиев старший) на глазах он пролетел около 500 метров по отвесному ледяному склону, потом на 50-метровый снеговой сброс и оттуда — на скалы. Попытки на другой день найти труп на леднике Сталина окончились неудачей, по-видимому, он попал в снеговую трещину, либо застрял на скалах, добраться же до них нет возможности. Сейчас спустились в ледниковый лагерь, чтобы несколько успокоиться. Завтра для отвлечения мыслей хочу сделать восхождение на пик Орджоникидзе, а затем — снова в лагерь 5600 метров. Туда мы уже забросили почти все необходимое для восхождения. Меня очень волнует отсутствие Николая Петровича и Шиянова. Сейчас присутствие Н.П. совершенно необходимо, так как внесёт спокойствие. А. Г. настроен совершенно демобилизационно. Постараюсь отправить его к вам. О смерти Николаева прошу никому не говорить. А. Гетье. Р. S. Пришлите ящик с метой".
Мы молча расходимся по своим палаткам. Возле моей на камнях лежит спальный мешок, приготовленный для починки, катушка ниток, иголка, ножницы, все, как я оставил до обеда. Я смотрю на эти вещи и не узнаю их.. Рядом с вестью о гибели Николаева их будничность и обыденность кажутся странными.
Николаев встаёт передо мною таким, каким я знал его в Оше. Я вспоминаю, как он обучал меня скалолазанию на Сулейман-баши, как мы сражались с ним в шахматы в тенистом парке, купались в стремительной и мутной Ак-Буре. Так неожиданно и просто все это кончилось. «Сбит камнем с ребра»…
Но жизнь идёт своим чередом, — и я закрепляю на спальном мешке готовые оторваться пуговицы и продеваю кожаные шнуры в окованные триконями горные башмаки.
Впоследствии мы узнали подробности гибели Николаева.
29 июля Гетье, Абалаков, Гущин, Николаев и оба Харлампиева начали подготовительную работу на горе. Они поднялись со всеми носильщиками из ледникового лагеря по глетчеру и скалам к началу восточного ребра и здесь, на высоте 5600 метров , поставили первый высокогорный лагерь. Носильщики заболели горной болезнью, и их пришлось отпустить вниз. Плохо себя чувствовали и некоторые альпинисты, впервые поднявшиеся на такую высоту. Однако они остались наверху, чтобы акклиматизироваться.