На другой день решили приступить к обработке «жандармов». Николаев, обычно быстрый и нетерпеливый, в это утро собирался медленно и был готов позже других. Уже одетый, он снова забрался в палатку и лёг. Быть может, он не совсем хорошо себя чувствовал, но не хотел признаться в этом, боясь, что не попадёт в штурмовую группу,
Абалаков, Гущин и Гок Харлампиев, связавшись, пошли вперёд. Гетье, старший Харлампиев и Николаев следовали за ними на некотором расстоянии.
Первая тройка, миновав лёгкий первый «жандарм» и оставив на втором верёвки, которые должна была закрепить вторая тройка, стала подниматься по крутому снежнику к третьему «жандарму».
Гетье, старший Харлампиев и Николаев подошли к крутой стене второго «жандарма». Гетье и Харлампиев, уже поднимавшиеся на него во время прошлогодней разведки, решили идти вперёд, закрепить верёвки и спустить одну из них Николаеву. 0ни начали траверсировать по скале вправо. Когда Гетье, поднявшись на «жандарм», подошёл к его краю, он увидел, что Николаев, вместо того чтобы ждать верёвку, пытается взять крутую скалу в лоб. Он увидел затем, как из-под руки Николаева вырвался камень, ударил Николаева по плечу и сбил со скалы на узкое ребро. Николаев пытался сохранить равновесие, но вслед за первым камнем посыпалась целая каменная лавина. Вместе с ней Николаев покатился по крутому фирновому склону. Он не делал никаких попыток задержаться. Казалось, что он был убит или потерял сознание от ударов камней. Пролетев метров пятьсот, он скрылся в снежных сбросах.
Потрясённые гибелью товарища, альпинисты вернулись в лагерь. На следующий день они спустились в ледниковый лагерь и сделали попытку подойти к основанию склона, по которому падал Николаев, и найти его тело. Попытка не увенчалась успехом. Склон, очень крутой, поднимался вверх больше чем на километр. Приблизительно на середине находились снежные сбросы и скалы, куда скатился Николаев. Добраться до — них было невозможно.
Вечером Николай Петрович зовёт меня в свою палатку обсудить положение.
Мы решаем, что завтра Шиянов, Каплан и я должны отправиться в ледниковый лагерь, чтобы внести в отряд успокоение и принять участие в подготовке восхождения. Николай Петрович остаётся в базовом ожидать винты для радиостанции. Без этих винтов нельзя было собрать эту станцию, и восхож — дение в значительной степени теряло смысл. В связи с этим восхождение, назначенное на 10 августа, откладывается до 20-го.
Следующий день прошёл в сборах и писании писем. Надо было дать хотя бы короткий отдых лошадям.
Вечером в мою палатку залезает Николай Петрович. Мы молчим и думаем об одном и том же: о Николаеве, о восхождении, о предстоящем мне завтра пути по ледникам.
Потом Николай Петрович вынимает из кармана тюбик бромурала. Он протягивает его мне.