Волков с утра уходит на работу. Красноармейцы грузят на себя треногу, линейку, приборы, и вся группа скрывается за валом морены.
Мы остаёмся одни. Принимаем солнечные ванны на поросшем травой склоне горы, моемся в озере, разбираем вещи.
Лошади, наслаждаясь отдыхом, катаются по земле, поднимая облака пыли. Федька солидно стоит в стороне, пощипывает скудную траву и с пренебрежением поглядывает на своих расшалившихся собратьев.
Повар Усумбай печёт на кизяке лепёшки. Этот очень худой человек поразительно похож на оперного Мефистофеля. Но на его «дьявольском» лице играет добродушная улыбка.
Процедура изготовления лепёшек не очень аппетитна: Усумбай то месит тесто, то подкидывает кизяк под казан. Полуготовые лепёшки он ставит «доходить» прямо на навоз.
Все это однако не мешает нам уплетать горячие лепёшки за обе щеки.
На другое утро мы трогаемся в путь. Мы пересекаем поперёк ледник Бивачный и выходим к устью ледника Сталина.
Наконец-то кончается морена. Ледник Сталина вливается в ледник Бивачный грядой сераков. Эти острые белоснежные ледяные пирамиды напоминают ряды зубов в ощеренной пасти гигантской щуки. Между сераками — лабиринт глубоких трещин. Тропа идёт правым берегом ледника. Прямо против нас — розовая стена пика Реввоенсовета. Мы минуем её, проникаем все дальше в грозный мир горных великанов. Слева в ледник Сталина вливается ледник Ворошилова. Слияние двух ледников, двух круто ниспадающих гряд сераков — грандиозно.
Ледопады живут. Бурные ручьи пробивают себе путь между сераками, низвергаются водопадами. Глыбы льда и большие камни с грохотом летят вниз, к подножью ледопадов, к их краям.
Тропа зигзагами поднимается на осыпь по борту глетчера. Камни и галька ползут вниз под копытами лошадей. Измученные лошади берут подъем рывками: несколько быстрых, судорожных шагов и — остановка.