— Но ведь они больны, Елдаш?
— Гаварят, всё равно надо идти. Болшой начальник без продукт сидит. Наверно у него курсак пропал.
(Курсак по-киргизски — значит живот. «Курсак пропал»: Чело век голодает)
Зекир и Ураим стоят уже одетые и ждут, чтобы я им выдал продукты.
— Аида, айда, — говорят они и показывают руками в направлении к пику Сталина. Вся гора и большой ледник, по которому лежит путь к лагерю «5600», закрыты туманом. Только иногда раскрывается тёмное скалистое основание восточного ребра.
Мы кладём носильщикам в рюкзаки продукты, и они уходят. Туман вскоре поглощает их.
После обеда мы с Капланом идём на разведку на большой ледник. Облака то сгущаются, то расходятся. Видимость беспрестанно меняется. Иногда туман подступает вплотную, и тогда уже в 10— 15 метрах ничего не видно; иногда мы различаем смутные очертания скал и сераков в 100— 200 метрах от нас.
Мы возвращаемся в лагерь. Посредине лагеря у разложенных на камнях вьючных ящиков, заменяющих нам стол, сидит незнакомый нам человек и пьёт чай. За палатками Позыр-хан и Елдаш навьючивают лошадей. Пришёл наш караван из подгорного лагеря.
Незнакомец оказался Маслаевым, студентом одного из ленинградских втузов, помощником профессора Молчанова. Он приехал, чтобы помочь нам наладить работу самописца.
Из Оша Маслаев выехал вместе с гляциологическим отрядом Попова. Наши автомобили прошли в один день без дороги всю Алайскую долину.