Надо скорее спускаться вниз, в ледниковый лагерь, к доктору.
Спускаться? А что будет дальше? Спускаться можно только вдвоём с Абалаковым, так же как и идти вверх Абалаков может только вдвоём с Гущиным.
Спускаться — это значит, что первая верёвка отказывается от восхождения, не выполнив ни одной из возложенных на неё задач, даже не установив лагеря на «б 400». Но без первой верёвки не пройдёт и вторая. Спускаться — значит сорвать восхождение.
И Гущин с перевязанной рукой, с промокающей от крови повязкой решил идти дальше.
Преодолён кулуар. Подошли к шестому «жандарму». Труднейший траверс над снежным кулуаром. Узкий карниз с крутым наклоном: камни покрыты льдом. Но слой льда слишком тонок: не держат кошки, нельзя рубить ступени. Сорваться — километровая пропасть. Страховка бесполезна — верёвку не за что закрепить. Сорвётся один — потянет за собою другого. Связаны на жизнь и на смерть.
Дошли до середины карниза. Вбили в стену крюк, привязали верёвку. Второй группе идти будет легче.
Карниз привёл к небольшой скалистой площадке. До верха шестого «жандарма», до фирна осталось несколько десятков метров. Но Гущин изнемог. Он не в состоянии идти дальше. Да и темно. Надо ночевать.
Палатку поставить нельзя — нет места для закрепления растяжек. Можно только лечь рядом, тесно прижавшись друг к другу.
Абалаков вбивает в скалу два крюка. Привязывает к ним себя и Гущина, чтобы ночью не скатиться вниз. Расстилает на площадке палатку. Альпинисты влезают в неё, укладываются.
Абалаков засыпает. Гущин не может спать — слишком сильно болит рука,