Нам и Гав, отчаявшись найти подходящее убежище, уже предложили вернуться на ночь в лес, когда Нао вдруг заметил две огромные каменные глыбы, лежащие рядом и соприкасающиеся верхушками; они образовали нечто вроде пещеры с двумя входами. Один из входов был доступен только мелким животным, не крупнее собаки. Второй был достаточно широк, чтобы, плотно прижавшись к земле, в него мог вползти человек; но для львов, тигров и медведей этот вход был слишком тесным.
Нам и Гав легко проникли в пещеру. Они боялись, что из-за своего богатырского сложения Нао не сможет пролезть в узкое отверстие. Но сын Леопарда, вытянув вперед руки и повернувшись на бок, без труда пробрался в него и так же легко выполз обратно.
Массивные каменные глыбы слежались настолько плотно, что даже мамонты не могли бы разъединить их. Под камнями было просторно — три человека свободно умещались здесь.
Уламры были бесконечно рады этой находке, обеспечивавшей им безопасный ночлег. Впервые за все время похода они проведут спокойную ночь, не опасаясь нападения хищников.
Подкрепившись сырым мясом молодого оленя и орехами, собранными в лесу, Нао, Нам и Гав выползли из убежища, чтобы еще раз осмотреть местность. Несколько оленей и козуль пробежали к водопою. В воздухе с воинственным карканьем носились вороны; в облаках величественно парил орел. Среди ивняка неслышными шагами крался пятнистый леопард. Рысь преследовала антилопу.
Тени деревьев удлинялись. Солнце садилось за верхушки деревьев, зажигая гигантский пожар в облаках. Через несколько минут хищники должны были выползти из своих берлог, чтобы вступить во владение равниной. Но пока еще ничто не выдавало этого. Над равниной раздавался только мирный щебет птичек; они хлопотливо носились в воздухе, то круто взмывая ввысь, то камнем падая вниз.
Неожиданно из лесу вышел бизон. Бизоны были подвижные, сильные, чуткие к малейшей опасности, смелые и осторожные животные, великолепно вооруженные для борьбы за существование.
Сердце Нао учащенно забилось при приближении широкогрудого, круторогого величественного зверя, и он с глухим ворчанием вскочил на ноги: инстинкт охотника сразу проснулся в нем. Обычно люди не решались нападать на стада этих травоядных, но они не упускали случая поохотиться на одинокого бизона, особенно слабого или раненого. Откуда пришел этот бизон? Бежал ли он от преследования сильных хищников, опередив стадо, или, наоборот, отстал от него? Уламры не задавались этим вопросом. Им достаточно было знать, что огромное животное одиноко; победа над бизоном была не менее славной, чем победа над самым крупным из хищников. Но тут же другой инстинкт вступил в борьбу с первым. И этот инстинкт властно приказывал не уничтожать без нужды животное, могущее послужить пищей. А у уламров был большой запас свежего мяса.
Вспомнив победу, только что одержанную над серым медведем, Нао решил, что борьба с бизоном ничего не прибавит к его охотничьей славе, и опустил палицу.
Ничего не подозревавший бизон медленно и спокойно прошел к реке.