При этом шуме лев и тигрица проснулись и вскочили на ноги.
Уламры с дерзким вызовом закричали еще громче. Хищники ответили сердитым рычанием… Затем все успокоились, и снова настала тишина.
Мелкие зверьки, беспокойно оглядываясь на спящих хищников, сновали от леса к реке и обратно. Коршуны, наконец осмелев, изредка урывали по куску мяса лани. Венчики цветов тянулись к солнцу. Жизнь ключом била и в степи и в лесу.
Люди терпеливо ждали ухода льва. Время от времени Нам и Гав не надолго засыпали. Нао беспрестанно думал о побеге, но планы, возникавшие в его голове, были неясны и туманны.
У уламров оставался еще небольшой запас мяса, но жажда уже начинала томить их.
Когда день стал меркнуть, пещерный лев проснулся. Метнув огненный взгляд на пещеру, он удостоверился, что люди все еще находятся там.
Запах человека разбудил в нем злобу; лев зарычал и обошел кругом убежище уламров. Вспомнив, однако, что пещера неприступна и что спрятавшиеся в ней люди больно кусаются, он отскочил назад и вернулся к туше лани. Тигрица уже принялась за еду. Вдвоем они быстро уничтожили остатки мяса.
Насытившись, лев повернулся к тигрице; во взгляде свирепого зверя светился призыв. Тигрица ответила ласковым рычанием. Длинное туловище ее извивалось в траве. Потеревшись мордой о спину тигрицы, пещерный лев облизал ее своим гибким шершавым языком. Тигрица принимала ласки с полузакрытыми глазами; но вдруг она отскочила назад и приняла почти угрожающую позу. Самец зарычал глухо и призывно, но тигрица не слушалась: она распластывалась на земле, как огромный уж, ползала на брюхе по высокой траве, потом прыгала, как мяч, в воздух. В ярких лучах заходящего солнца ее шерсть отливала оранжевым; казалось, что в воздухе пляшет гигантский язык пламени.
Лев сначала неподвижно стоял и смотрел на ее игры, потом он молча, без звука, бросился к ней. Тигрица отскочила и, часто оборачиваясь, скользнула в ясеневую рощу. Лев последовал за ней. Видя, что хищники скрылись, Нам сказал:
— Они ушли… Надо переправиться через реку.