Тигрица как будто даже не почувствовала боли — то ли расстояние ослабило силу удара, то ли прицел был неверный и острие скользнуло по шкуре. Она зарычала и поползла быстрей.
Гав, в свою очередь, бросил копье, но тигрица отскочила в сторону, и снаряд не задел ее. Настала очередь Нао. Он выждал, пока тигрица приблизилась на двадцать локтей, и только тогда с силой метнул копье. Оно впилось в шею зверя, но не остановило его. Тигрица ураганом накинулась на людей. Гав покатился по земле, опрокинутый ударом когтистой лапы в грудь. Но тяжелая палица Нао описала в воздухе круг и с размаха перебила лапу хищнику. Тигрица завыла от боли и поджала сломанную лапу. В это время Нам кинул в нее дротик. Быстро обернувшись к нему, тигрица сильным ударом свалила его на землю и, встав на задние лапы, хотела подмять под себя. Нао. Чудовищная пасть обдала лицо воина жарким зловонным дыханием; острый коготь содрал у него кожу с плеча… Палица снова мелькнула в воздухе, и снова зверь жалобно завыл от нестерпимой боли: Нао перебил ему вторую лапу.
Тигрица, потеряв равновесие, зашаталась; палица Нао не знала ни секунды отдыха и беспощадно долбила зверя по спине, по голове, по лапам, покамест он не свалился.
Нао легко мог тут же добить тигрицу, если бы его не тревожило состояние спутников. Гав успел подняться на ноги; грудь его была обагрена кровью, хлеставшей из трех рваных ран. Нам лежал неподвижно. Хотя раны его казались легкими, у него болела грудь и поясница, и он не мог подняться с места. Он едва нашел в себе силы чуть слышным голосом отвечать на вопросы.
— Может ли Гав дойти до реки? — спросил Нао.
— Гав дойдет до реки, — ответил молодой воин.
Нао опустился на траву и прижал ухо к земле. Затем, поднявшись, долго нюхал воздух. Ничто не выдавало близости пещерного льва… Нао поднял Нама на руки и понес его к реке.
На берегу он помог Гаву напиться, утолил свою жажду и напоил Нама, пригоршнями вливая ему воду в рот. Затем он направился обратно к убежищу, прижимая к груди Нама и поддерживая шатавшегося Гава.
Уламры не умели лечить раны. Они просто прикрывали пораженные места листьями ароматических растений, руководствуясь в выборе этих растений скорее животным, чем человеческим инстинктом.