Нао снова вышел из убежища за ивовыми листьями и, спрессовав их в плотную массу, приложил к груди Гава. Кровь чуть сочилась теперь из ран юноши, и ничто не давало повода предполагать, что они опасны для жизни.
Нам очнулся от забытья, однако, все еще не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Нао сказал своим спутникам:
— Сын Тополя и сын Сайги мужественно сражались… Уламры узнают, что Нам и Гав — храбрецы!
Щеки юношей зарделись от похвалы вождя.
— Нет воина сильнее Нао! — слабым голосом воскликнул Нам.
— Пещерный лев еще далеко… — продолжал сын Леопарда. — Нао пойдет на охоту.
Проходя мимо тигрицы, Нао остановился. Она была жива, и глаза ее ярко блестели. Раны на боках и спине были легкими, но перебитые лапы должны были срастись не скоро.
Тигрица пристально следила за каждым движением уламра.
Нао крикнул:
— У тигрицы перебиты обе лапы! Теперь она слабей волчицы!