— Ветер дует от нас к людоедам, — ответил Нао. — Если мы обойдем ветер, они окажутся позади нас.
Ему не пришлось убеждать своих спутников: опытные охотники, Нам и Гав знали, что, преследуя дичь, надо не опережать ее, а итти по ее следам.
Тем временем сторожевой кзам что-то сказал своему товарищу. Тот отрицательно покачал головой. Первый собрался было сесть рядом с ним, но вдруг спохватился и скорым шагом пошел к холму.
— Надо спрятаться! — сказал Нао.
Густой кустарник на склоне холма укрыл уламров. Ослабленное преградой дуновение ветерка не могло теперь выдать их присутствия кзаму. Тот вскоре остановился; шумно втянув несколько раз воздух, он не обнаружил ничего подозрительного и вернулся к костру.
Уламры долго оставались под прикрытием кустарника. Сын Леопарда не спускал глаз с чуть-чуть видневшегося вдали костра. Тысячи замыслов, один несбыточней другого, роились в его голове. Малейшая неровность почвы могла скрыть нападающих от самого острого зрения; можно было красться по степи так тихо, чтобы самое чуткое ухо не услышало шороха. Но ничем нельзя было скрыть запаха, распространяемого человеческим телом, — только расстояние или встречный ветер могли рассеять его.
Лай шакала вывел Нао из раздумья. Сначала он молча слушал, потом негромко рассмеялся.
— Мы в стране шакалов, — сказал он. — Нам и Гав должны постараться убить одного шакала.
Молодые воины удивленно посмотрели на него. Нао продолжал:
— Я буду сторожить людоедов… Шакал хитер, как и волк, — он никогда не подпустит к себе человека. Но шакал всегда голоден… Нам и Гав положат кусок мяса на землю и сами притаятся на небольшом расстоянии. Шакал будет кружить около мяса, то приближаясь, то удаляясь. Если Нам и Гав не пошевельнут ни головой, ни рукой, если они будут стоять, как скалы, шакал после долгого раздумья бросится на мясо. Он схватит его и тотчас же отскочит. Дротики Нама и Гава должны быть быстрее, чем прыжок шакала!