Однажды вечером он подошел к костру совсем близко, по-видимому, перестав бояться этого странного существа с такими изменчивыми очертаниями. Неподвижный и огромный, как гора, он долго следил за пляшущими языками пламени, потом, схватив хоботом толстую ветвь, подержал ее над костром и бросил в Огонь.
Поднялся сноп искр и столб густого дыма, языки пламени упали, но через несколько мгновений ветвь вспыхнула ярким пламенем.
* * *
Медленно, но неуклонно мамонты продолжали свое шествие вдоль берега Большой реки. Настал день, когда путь стада разошелся с путем, ведущим к становищу племени уламров: река, которая до этого места текла прямо на север, здесь сворачивала на восток и дальше, сделав крутой поворот, шла обратно на юг.
Нао загрустил. Он понимал, что, если стадо не захочет покинуть богатые кормами берега реки, ему придется расстаться с ним.
А между тем уламры уже привыкли к беззаботности под покровительством своих огромных друзей, и опасности одинокого странствования среди враждебной природы страшили их.
Там, в лесах и равнинах севера, которые им предстояло пересечь в эту мрачную, осеннюю пору, на каждом шагу подстерегали их хищники, смерть караулила у каждой переправы…
Утром Нао подошел к вожаку мамонтов и сказал ему:
— Сын Леопарда заключил союз с мамонтами. Он полюбил их. Он готов был бы следовать за ними до конца своей жизни. Но он должен вернуться к Гаммле, на берега Большого болота. Его дорога лежит на север и на запад. Почему бы мамонтам не свернуть в эту сторону?
Мамонт, казалось, внимательно слушал его. Потом он медленно зашагал и, встав во главе стада, повел его дальше вдоль берега реки.