— У тебя замашки капиталиста, — пошутил младший брат. — Надо одеваться, как простой народ.
— Вовсе нет. Нужно, чтобы народ питался, жил и одевался, как буржуа. Это его право и его долг.
— Быть может, его право, но в очень слабой степени — долг. В грядущем обществе все будут одеваться, как хотят.
На улице они нашли товарищей, нетерпеливо бродивших взад и вперед.
Поминутно, то один, то другой останавливался, устремив взгляд к кварталу Сен-Жак или Итальянскому кварталу.
— Разве мы не пойдем посмотреть?
Группа Пурайля рассеялась; все мужчины собрались теперь у "Детей Рошаля". Госпожа Мельер перед открытым окном вопрошала кофейную гущу и предсказывала наступление поразительных событий. Число кумушек росло. Теперь все ощутили какую-то необычайную пустоту, вызванную отсутствием Ружмона. Несмотря на его протесты, ему приписывали секретное поручение, ожидали от него приказания или, по меньшей мере, сигнала. Он один мог расеять туман, окутывавший план Конфедерации; конечно, он сделает это в решительный момент, но немыслимо, чтобы он этого не сделал совсем. Загадка эта одинаково волновала и людей, собравшихся у "Детей Рошаля", и юных антимилитаристов, расхаживавших вокруг завода Кайлеботта.
— Разве мы не пойдем посмотреть? — в третий раз жалобно спросил Поль Мишерон, более нетерпеливый, чем остальные.
— Возможно, что мы ничего не увидим, — отвечал Арман, загипнотизированный мечтой о внезапной вспышке в определенный час.
— Если, однако, она разразится утром? — настаивал Мишерон. — Так как никто не знает наверняка часа…