Отряд Пустырей выделялся своей дисциплиной. Дютильо и его "Шестерка" шли в голове колонны с грозным и угрюмым видом. Альфред-Красный Гигант — вел людей из мастерских Делаборда; молодые антимилитаристы замыкали шествие.
Вид черных масс рассеял сомнения Армана. Он чувствовал себя охваченным волной неиссякающего, нежного и мощного волнения. На перекрестке улицы Толбиак и Севастопольского бульвара полиция и войска начали задерживать движение толпы; страшный топот прорезал шум толпы; волны текли обратно; шум всё возрастал, усиливаемый криками и визгом; появились драгуны, энергичные, но миролюбиво настроенные; постепенно продвигаясь вперед, они оттеснили толпу… Новая задержка вызвала отлив бегущих: центральные бригады преграждали улицу Тюрбиго.
— Дерутся на площади Республики!..
Этот крик, передаваясь от группы к группе, донесся до площади Шателе. Дютильо и "Шестерка" проверили равнение рядов, Альфред-Красный Гигант, Исидор и Бардуфль исполнили род бретонского танца, а Пьер Лаглоз, Перльи и другие, взявшись за руки, запели:
Народ, не будь так равнодушен.
Вместо того, чтобы депутатов избирать,
Свою работу делай сам.
— А! Дерутся! Дерутся! Дерутся! — повторял задыхающимся голосом Арман.
Вся вселенная заключалась в этих трех словах: они охватили толпу, они прыгали по крышам, они поднимались к облакам. Юноша отчетливо видел несметные полчища царственного народа, истребляющего полицию.
Столкновение двух течений, отлива и прилива зевак, запрудило улицу; революционеры, толкая друг друга, образовали перед центральной бригадой полицейских живую баррикаду человеческих тел. В это время распространилась вторая новость: