— Да, если мигрень исчезнет, — ответила Христина, — то для того только, чтобы ее сменила болезнь, еще более мучительная.
— Нет, — в ужасе вскричала Антуанетта, — неужели вы в самом деле так думаете?
— Ну да, конечно.
— Это ужасно; если бы я была в этом уверена, я бы никогда не утешилась.
Лицо маленького Антуана отражало страх, появившийся в впалых глазах бабушки и Шарля. Оба они были одинаково возмущены. Оттого что в будущем страдание останется не побежденным, оно казалось еще более тяжелым и более неумолимым в настоящем. И им пламенно хотелось надеяться на то, что придет пора, когда люди, наконец, избавятся от страданий, вычеркнут их из своей жизни и уничтожат их, как свирепых зверей в глубинах лесов.
— Вы видите, — заметил Ружмон: — инстинкт заговорил… мы уничтожим страдания!
IX
Фанатики, последователи Франсуа Ружмона и Марселя Деланда, нередко вступали в настоящий бой. Целой гурьбой они отправлялись в маленький трактирчик Этьена в улице Бобильо. и там между Ружмонцами и "желтыми" происходила горячая схватка. То один, то другой из Ружмонцев начинал с вызывающим видом доказывать "желтым", что их Деланд никогда не решится вступить в словесный бой с Ружмоном. "Желтые" в ответ на это принимались издеваться над Ружмоном, уверяя, что он может своей болтовней поражать только таких болванов, как они, вступить же в серьезное словопрение с таким человеком, как Деланд, он никогда не решится, потому что последний уложит его на обе лопатки. В один из таких вечеров гигант Альфред привязался к колбаснику Варангу, прославившемуся тем, что ему удалось одолеть двух ярмарочных борцов.
— Точно я не знаю этого вашего Деланда, — орал наборщик. — У него и голос-то хрипит, как немазаная телега.
Колбасник ударил себя по толстой ляжке и закричал: