— Не лезь со своим Ружмоном. Он только и умеет орать, и то для таких дураков, как ты. Для того, чтобы с гражданином Деландом разговаривать, надо что-нибудь в мозгах иметь, что-нибудь такое, чего у твоего Ружмона нет.
— Ну, о мозгах Ружмона судить не твоего ума дело, твои-то мозги все, небось, в колбасу ушли.
— Я вас, наборщиков, сукиных сыновей…
— А я вас, колбасную сволочь…
Они стояли друг против друга, как два готовых к схватке зверя.
— И почище тебя так отделывал, только мокро оставалось, — заявил колбасник.
— А я в два счета тебя отделаю.
Однако, трактирщику это дело было не на руку. Он вышел из-за своей стойки на самую средину комнаты и, обеспокоенный, глядел на оба лагеря поочередно своими, словно выкрашенными мастикой, глазами; его толстые руки походили на ляжки. Несмотря на то, что весь он заплыл жиром, кулак у него был здоровый.
— Милостивые государи, — проговорил он, — у меня здесь не бойня, а потому, ежели кому угодно драться, прошу на улицу.
Альфред и Варанг, оба смерили его презрительным взглядом.