— Смотрите мне в глаза: у меня нет больше ничего кроме стальных часов, а за них вам дадут не больше трех франков… вот они.
Он говорил так искренно, что бандиты поверили:
— Ну, ладно, подавай, и можешь итти своей дорогой.
— Ну, уж это не по товарищески. Часы и мелочь вы должны мне оставить!
— Это почему?
— Да потому, что мне не хочется расстаться с вами так нехорошо. Я вам добровольно отдаю три пятифранковика, ладно, если же вы потребуете и часы, и мелочь, я буду считать вас негодяями и мерзавцами.
Наступила короткая и жуткая пауза. Апаши переглянулись.
— Ну, ладно, так и быть, — сказал уже с оттенком миролюбия апаш повыше, — ведь, тоже есть надо, оттого и берем… Ну, да таких, как ты, еще можно пощадить…
Ружмон бросил им пятифранковики и, пока они поднимали их, сказал:
— А, все-таки, эти ночные грабежи неважная штука. Вот вы сейчас отобрали у меня деньги, заработанные трудом. Если вам непременно надо воровать, обирайте буржуев. С них и взять можно больше и риску меньше…