— Жена! громко позвалъ Клотаръ: — исполнила ты мое приказанье?
— Да, спокойно отвѣтила та: — упорство колдуньи убило и въ ней всякое состраданіе.
— Подай мнѣ веревку! собачью цѣпь!
И когда веревка и цѣпь были поданы, онъ, не говоря ни слова, скрутилъ руки женщины за спину и сталъ ихъ связывать; затѣмъ, присѣвъ на корточки, старательно укрѣпилъ цѣпью.
Полубезчувственная, обезсиленная жертва не сопротивлялась и съ поразительной покорностью позволяла себя связывать.
— Тряпку! скомандовалъ крестьянинъ.
Несчастная плѣнница задрожала съ головы до ногъ, охваченная паническимъ страхомъ. Тогда крестьянинъ взвалилъ ее на столъ и съ помощью жены заткнулъ ей ротъ тряпкой. Окончивъ это, онъ вздохнулъ.
Непрошенное смутное чувство состраданія вдругъ шевельнулось въ глубинѣ его ожесточеннаго сердца... Онъ поблѣднѣлъ и содрогнулся. Брови его сдвинулись, глаза опустились въ землю и, въ продолженіе нѣсколькихъ мгновеній, онъ простоялъ въ тяжеломъ раздумьѣ.
Жестокая борьба совершалась въ немъ. Наконецъ, глубокій продолжительный вздохъ приподнялъ его стѣсненную грудь, лицо его прояснилось.
У него оставалась еще совѣсть.