Отецъ проводилъ около нея большую часть своихъ вечеровъ, съ глубокимъ волненьемъ разсматривая ея ногу. Сердце его надрывалось отъ горя, а въ умѣ роились самыя ужасныя предположенья...
— Вотъ что, сказалъ онъ въ этотъ вечеръ, послѣ нѣкотораго размышленія, — если священникъ ничего тутъ не можетъ подѣлать со своей святой водой, такъ я кое-что другое придумалъ. Завтра будетъ здѣсь тотъ самый братъ Гонора, о которомъ Маморэ давеча намъ разсказывалъ. Онъ — знаменитый заклинатель бѣсовъ... если ужь онъ не сниметъ порчи, — ну, тогда значитъ "та" слишкомъ сильна!.,
— О, этотъ навѣрное сниметъ! отозвалась съ увѣренностью жена, — какъ онъ отлично вылѣчилъ свиней у Шавра, которыя ужь совсѣмъ были плохи.
Въ эту минуту часовая кукушка тихо открыла маленькую дверцу и, просунувъ въ нее головку, прокуковала девять разъ.
— Хочешь ужинать? спросила Клотара жена.
— Нѣтъ, отвѣчалъ онъ, я поѣлъ окорока у Маморэ...
Тогда всѣ трое просидѣли еще съ полчаса, не перекинувшись ни словомъ, и томительная унылая тишина нарушалась только однозвучнымъ тиканьемъ маятника. Затѣмъ, мало по малу, всѣ погрузились въ тяжелый сонъ.
III.
На другой день, около трехъ часовъ пополудни, вся семья Клотара стояла въ величайшемъ волненіи ожиданія на порогѣ своего жилища.
Широкое пространство лежало передъ ними, все освѣщенное яркимъ полуденнымъ солнцемъ вплоть до самаго горизонта, на волнообразной линіи котораго причудливо рисовались группы деревьевъ; побѣлѣвшія нивы золотились подъ теплыми солнечными лучами.