— Ну, так одевайтесь, — «Жаба» неожиданно смягчилась. — Пока хватит.
Она на несколько минут оставила Алису одну и вернулась с чашкой молока.
— Выпейте, — предложила она. — Вы проголодались.
Алиса не попалась на обман.
— Вы очень добры, — сказала она, — но я терпеть не могу молока.
— Пейте, говорят вам! — грубо настаивала немка.
Алиса была уверена, что в чашке налито рвотное. Ее стошнит, и выскочит бумажный шарик. Взяв чашку, она, гримасничая, сделала вид, будто пьет. И вдруг начала задыхаться и кашлять. Чашка выскользнула из её дрожащих пальцев, упала и разбилась.
Это было разыграно так мастерски, что немка ничего не заподозрила. Ходить за второй чашкой не стоило. Пока она снова приготовила бы рвотное, естественный процесс пищеварения все равно испортил бы бумагу.
Алиса вырвалась ещё из одной полицейской западни, но кольцо вокруг неё все теснее сжималось. Доброжелатели её предупреждали, советовали отдохнуть, взять заслуженный отпуск, но она высмеивала их тревоги. Оставалось лишь усиленно её охранять.
Алиса вовлекла в свою разведывательную сеть ряд умных и озорных мальчишек. Они оказали немалую помощь, когда немецкая контрразведка начала раскидывать вокруг неё свои сети. Ее агенты, которым приходилось передвигаться в опасных районах, постоянно нуждались во всевозможных паспортах, удостоверениях личности, визах и отметках полиции. Всего этого вечно не хватало, несмотря на усиленную деятельность Бернара и де Гейтера. Благодаря своим мальчуганам Алиса, Шарлотта и ещё несколько агентов имели возможность использовать один и тот же пропуск в один и тот же день на нескольких контрольных постах, отделенных порядочным расстоянием. Дети играли, резвились, их редко останавливали или расспрашивали. У них был столь нищенский вид, все они были так оборваны, что прусские фельдфебели считали ниже своего достоинства их обыскивать. Это было очень ценно, ибо ребенок мог быстро пронести обратно пропуск агенту, дожидавшемуся по эту сторону кордона.