По проспекту не ходили трамваи. Автомобилей тоже не было видно. Вместо трамвайного громыхания и звона, вместо рева автомобильных гудков стояла осенняя тишина. Только музыка была слышна в тишине да ровно рокотали движущиеся ленты улицы.
Их шум не мешал музыке. Невидимые скрипки радовались и торопились куда-то. Трубы пели молодыми голосами. Казалось, они выговаривали радостные и бодрые слова.
Остров посреди проспекта оказался зеленой аллеей. Дети спустились туда.
Два пионера работали у дерева. Они увидели, что Травка и Алюта еле волокут свой багаж. Багаж был интересный — разноцветный и шелковый. Да и Алюта была интересно одета.
Пионер спросил:
— Помочь вам, ребята, что ли?
Алюта не ответила. Она опустила скомканный парашют на песок, подошла к дереву, у которого работали пионеры, обошла его со всех сторон. Потом она пошла к другому дереву и быстро оглянулась на пионеров. Пионеры рассматривали парашют. Алюта потянула к себе оранжевый шарик, висевший на дереве, поскребла его ногтями, понюхала пальцы.
Из темнозеленой блестящей листвы выпорхнула серая остроносая птичка и уселась на той самой ветке, которую покачнула Алюта. Алюта стояла без движения. Птичка тоже не улетела, только повернулась к девочке боком и смотрела на нее черной бисеринкой глаза.
— Ты что, никогда не видела соловья? — спросил пионер за Алютиной спиной.
Алюта обернулась на голос. Птичка перелетела на другое дерево.