— Нет, я видала соловья. А это разве соловей? А потом — это какое яблоко, какой сорт?
— Да это же не яблоко, вот чудачка! — заговорил пионер так, как говорит иногда большой с маленьким, если маленький задает уж очень смешные вопросы. — Это не яблоко, это мандарин.
Алюта сама по запаху догадалась, что это не яблоко, но она совсем забыла, что в Москве растут мандарины. Я, может быть, просто не знала. Ей было неловко, что она такая незнайка.
Пионер заметил, что девочка краснеет и не может ничего сказать. Он громко расхохотался.
— Ты что думаешь, я неправду говорю, что ли? У нас еще мало мандаринов, а ты посмотрела бы, что у мичуринцев делается! У них на каждом дереве не меньше, чем по сто штук. Мичуринцы — это такое звено, имени Мичурина.
Пионерка, работавшая вместе с пионером, давно уже прислушивалась к их разговору, а теперь подошла поближе.
— А зато у нас соловьев больше. Это мы им дали в прошлом году четыре гнезда. А то бы у них и совсем не было соловьев.
Алюта слушала и ничего не понимала.
Солнечные запасы
— Да ты что, в первый раз в Москве, что ли? Или с луны свалилась? — не выдержал, наконец, пионер.