— Алюта! Алюточка! Воздушный слоненок! Иди скорее! Пора отправляться!
Никто не откликнулся ему в ответ. Травка наклонился над парашютом, стал его теребить, как будто в нем могла спрятаться Алюта.
На парашюте была приколота записка:
Травка понял, что Алюта ушла без него, и ему сделалось скучно-скучно. Так было с ним один раз, когда у него вырвался из рук замечательный воздушный шар. Улетел, и нет его. Ни за что не поймаешь!
И тогда кто-то произнес:
— Вот что, мальчик: я тебя обидел недавно. И вижу, что зря обидел. Ты наверное хороший малый. На вот тебе, съешь.
Травка поднял голову. Рядом с ним стоял пионер, тот самый, на которого он недавно обиделся. Пионер достал из кармана мандарин и протянул его Травке.
— Бери, а я завтра скажу на отряде, что обидел тебя ни за что и пришлось дать тебе мандарин. Да ты бери, не бойся. Я тебе из своих даю. Мне полагается из урожая. А урожай у нас большой. Я ведь мичуринец.
Травка давно уже не слышал, что говорит мичуринец. Он вообще перестал что-нибудь слышать. Только будто издалека до него доносился негромкий говор: „ду-ду-ду-ду…“ А в глазах появились разноцветные парашюты, воздушные дороги, фиолетовое стратосферное небо.