Вокруг громадной круглой площадки стояла тесная толпа народа. Звездолет стоял посредине площадки. Он казался сверху не высоким, как сахарная голова, а круглым, похожим на большую кнопку электрического звонка.
Катенин медленно поворачивал винты у зрительной трубы. Предметов на экране становилось меньше, но зато каждый предмет делался крупней и отчетливей. Чтобы видеть все не сверху, а сбоку, Катенин отвел дирижабль немного в сторону. На экране показались два серебряных звездолета, а между ними на черной арке, покрытой горящими звездами, серебряные буквы:
СТАНЦИЯ МЕЖПЛАНЕТНЫХ СООБЩЕНИЙ ИМЕНИ ЦИОЛКОВСКОГО
Это были ворота — вход на главную отправительную площадку, с которой должен был подняться звездолет.
Из ворот вышли два милиционера. С ними шла девочка, напоминающая в своем сером костюме слоненка на задних ножках. Травка сразу узнал Алюту. Милиционеры остановились, посмотрели во все стороны. Вдруг откуда-то сбоку к ним подбежала женщина в синей шляпе и в голубом костюме. Шляпа у нее была надета не так, как всегда. Волосы растрепались и падали на лицо. Даже на экране было видно, что она сильно встревожена.
— Мама! — крикнул Травка изо всей силы.
Но мама не могла услышать его.
Мама
А это действительно была Травкина мама.
Как только в Москве снова появилось электричество и все снова заработало, мама отправилась на станцию соленоидной дороги. Сначала ее не хотели пускать на поезд: у нее не было билета в Циолковск на праздник отправления звездолета. Но когда она сказала, что у нее пропал мальчик, что он пробрался в Циолковск и вместе с какой-то пионеркой собирается лететь на луну, ей разрешили поездку в железном соленоидном вагоне. Она примчалась к аэродрому. На самую площадку отправления ее не пускали. Да оно и понятно: она спрашивала про мальчика, но ни на звездолете, ни вокруг него не было и не могло быть детей.