— Русский, — промолвил он и указал рукой на потолок. — Русский… — И Накамура сделал руками несколько выразительных движений, изображая плывущего человека.
— Плывет!.. — вскричал догадавшийся боцман. — Наш штурман бежал!
Сирена. Японец вздрогнул. Потушив фонарь, он торопливо вложил в руку Бакуты листок бумаги и выскользнул из каюты. Бакута двинулся за ним, как вдруг раздался выстрел, и кто-то тяжело упал за дверями. В коридоре поднялась беготня, заунывная сирена внезапно оборвалась, и Бакута, застыв на месте, инстинктивно скатал записку и засунул ее в шов своей тельняшки.
Сирена и шум разбудили Нину и Андрея.
— Штурмана нет, — поразился молодой матрос. — Боцман, куда он девался?
Бакута не успел ответить: распахнулась дверь, и в каюту влетел обезумевший от ярости Алендорф.
— Он бежал! — крикнул немец. — Вы ответите за него! Вы… вы… его сообщники!
В просвете распахнутой двери промелькнули фигуры угрюмых солдат. Осторожно пятясь, они несли труп Накамуры.
С диким, злобным криком Алендорф выбежал в коридор. Загромыхал засов, и все стихло. Бакута молчал, раздумывая над тем, что произошло. Он уже хотел рассказать товарищам об удивительном посещении Накамуры и о загадочной записке, как вдруг Андрей заговорил.
— Он бросил нас, — горестно и холодно произнес молодой моряк. — Он… убежал, спасая свою шкуру.