— Восемьдесят... шестьдесят... тридцать метров!..
Наконец бегущая стрелка остановилась.
— Стоп! — самому себе скомандовал он и, повернувшись к боцману, прохрипел: — Можете открыть люк...
Как описать волнение и восторг людей, которые полгода томились на дне и наконец увидели лиловое утреннее небо!
Солнце...
Ослепленные, онемевшие люди восхищенно смотрели на восток, забыв про тяжкие дни страданий в неволе.
Тихие, спокойные воды с каждым мгновением меняли цвет. В голубом воздухе зари совсем близко вырисовывалась мрачная, черная скала мертвого острова.
— Ура! — воскликнул боцман, отрывая лоскут рубахи и размахивая им, как флагом. Но в этот момент катер рванулся, и друзья едва устояли на ногах. — Спасены! — размахивая лоскутом, вновь провозгласил Бакута, и торжествующий крик старика подхватили его ликующие друзья.
Но Алендорф не разделял радости наших моряков. Лицо его вновь побледнело, и он опять задрожал всем телом:
— Японцы близко... Они, наверно, дожидались конца! Они видят нас, и... и... они нас потопят.