— Нет, — спокойно возразила Нина, — я говорю, мне надо работать. Пусти.
— Ни за что! — воскликнул кочегар. — Плясать так плясать!
Нина ничего не ответила, осторожно поставила ведра и так же тихо попросила:
— Пропусти.
— Не пропущу. И не думай!
— Пропустишь, — не меняя тона, повторила Нина.
Кочегар еще крепче схватил девушку. И вдруг — никто не заметил, как это произошло, — Нина вырвалась из рук кочегара. Косынка сползла с ее головы, длинные каштановые волосы рассыпались по плечам. Она глубоко дышала, круглое ее лицо оставалось невозмутимым, но огромные глаза горели такой решимостью, что все наблюдавшие эту сцену отступили назад.
Неподвижные сверкающие глаза смотрели на балагура в упор, и кочегар оторопело попятился назад.
С тех пор никто не решался приставать к Нине с любезностями или насмешками.
Потом узнали о ней, что с детских лет она осталась без матери и, будучи единственным ребенком, с девяти лет рыбачила с отцом. Ей было шестнадцать, когда умер отец. Тогда она поступила на пароход уборщицей. И с той поры, вот уже четыре года, работала на судах дальнего плавания.