А веселый Сергунька уже сбегал почти к самым путям и радостно сообщал:
— Туточки один часовой, один!.. А там, за той будочкой — мосточек!.. Убей меня бог!.. Его подорвать — раз плюнуть!..
Партизаны хохотали, забавляясь бойким и смышленым мальчишкой с золотой головкой и огромными синими глазами.
Ожидали вечера. Решили устроить крушение поездов, загромоздить пути и затем без боя проскочить через линию железной дороги и уйти, по возможности скорее, к Конотопу, а оттуда, минуя его, к линии Суджа — Коренево — Рыльск, где, по слухам, несколько партизанских отрядов, соединившись, бьются с большими силами немцев.
Как же быть с обозом?
Этот вопрос томил всех без исключения.
В обозе оставлены женщины, иные даже с малыми детьми, в обозе беспомощно лежат раненые и больные. В обозе хранятся теплые вещи, без которых в сентябрьские холодные ночи не обойтись. И, наконец, может быть, к обозу добрался вернувшийся из Киева комиссар Федор Агеев.
Люди, измученные переходами, усталые, хотели вернуться ближе к своим местам. Появились недовольные, ворчуны, жалобщики. Как всегда, главной «заводиловкой» являлся Миколка Рябой, потихоньку, исподтишка подзуживавший партизан.
— На що вам в Курскую губернию?.. На що вона вам?.. Там свои, а тут свои!..
Его поддерживали: