Хотелось разыскать отряды Щорса и Боженко, слухи о которых неоднократно доходили от пришлых партизан. Надо бы найти их и пробиться к ним. Однако где они сейчас — никто толком сказать не мог.
Но все это — не так просто. Трудно предпринять серьезное дело без Федора, а его, как назло, все еще не было, и связи с городом никак нельзя было наладить.
Партизаны проходили в плотном вражеском окружении, теснимые все дальше и дальше на северо-восток. Нежинский и Борзенский уезды оставались позади, отряд поднимался от самой границы Полтавской губернии вверх к Конотопу, вдоль линии железной дороги Полтава — Ромны — Бахмач. Но линия эта, служившая магистралью для вывоза бесконечного количества хлеба и других продовольственных грузов из богатейшей Полтавской губернии и, частично, из кременчугского и харьковского районов, охранялась усиленными патрулями, частыми разъездами, густой цепью часовых.
Безлесная ровная местность, прерываемая изредка кустарником, не давала возможности укрыться, и отряд, стоя в версте от дороги в открытом поле, видел, как один за другим мчались тяжелые груженые составы, извиваясь темной змеей на блестящих стальных путях. Нехватало, видимо, товарных вагонов, и серой линией тянулись открытые площадки, плотно набитые ровными штабелями мешков, прикрытых большими брезентами.
Остап, сидя на коне, впереди отряда, прикрываясь от солнца ладошкой, говорил, показывая рукой на железную дорогу:
— Ось поглядите, як наш хлеб увозят немецким панам!
— Наш пот, наша кровь, — подхватывал горящий ненавистью Петро, — а жрать вони будут!..
— Бо воны сильные... — не то иронизировал, не то завидовал кто-то.
И, словно в доказательство того, что враг действительно силен, навстречу продовольственным маршрутам пронесся воинский немецкий эшелон, с вагонами, наполненными людским составов, с площадками, уставленными орудиями, зарядными ящиками, прожекторами и прочими военными грузами.
Даже нетерпеливый, порывистый Петро стоял спокойно, и только в его огромных темных зрачках горячо играли желтые огни. Матвеев долго молчал, смотрел на дорогу, потом с силой плюнул далеко вперед, будто хотел попасть в самый поезд, и сердито сел на землю спиной к врагу.