Остап все еще как будто не верил. Обращаясь ко всей толпе, он снова спросил:
— Що? Померла?
— Померла, — ответил незнакомый мужик.
Остап снял шапку и низко опустил голову. За ним обнажил головы весь отряд.
Сквозь толпу пробралась и с плачем припала к Остапу жена старшего брата, Василия.
— Мама померла... Шесть дней ее держали в темной, есть-пить не давали, мучили и дуже били, все спрашивали — где сын... Потом, когда, без сил упала, отпустили... Еле до хаты добралась, а увидела, що все сгорело, — свалилась та к вечеру и отошла... Василий с фронту вернулся, одну только ночь и пробыл дома, утром взяли и в город угнали... Теперь ни слуху, ни духу...
Вскочив на коня, оставив на Петра отряд, Остап с группой всадников умчался в том же направлении, в котором немного раньше полетел Сергунька вслед за несущейся куда-то Жучкой.
Это была та самая дорога, по которой когда-то Сергунька вел слесаря Федора Агеева в недалекий лес, где Остап вместе с другими крестьянами укрывал от немцев скотину.
Но навстречу ему уже мчался на взмыленном немецком жеребце, радостно размахивающий своей большой фуражкой, радостный Сергунька.
Уже издали слышен был его нетерпеливый крик: