И снова подземный гром с красно-черным жалом пламени и дыма грохнул в синеву на миг освещенной ночи, озарив толпу вздыбленных, упавших, уносящихся коней.
Сквозь грохот орудий, стук пулеметов и ружейные выстрелы, сквозь крики партизан доносились стоны и вопли неприятеля, паническое ржание лошадей, какой-то еще странный шум.
После каждого выстрела Петро кричал из канавы:
— Ще разок!!.
И покрывал свои слова пулеметной очередью.
Опанас бил без передышки. Через ровные промежутки грохот и пламя вырывались в темноту, освещая дорогу и рассеянный эскадрон.
— Бей вправо; вон за ту будку! — кричал Остап. — Вон куда они сбились!..
— Есть вправо! — менял прицел Опанас и давал сам себе команду: По будке!.. Шрапнелью... Огонь!..
Сергунька подносил ленты Федору и Петру и каждый раз, возвращаясь, кричал Горпине и Ганне:
— Ще, ще!.. Давай больше!..