Кругом видны были следы борьбы народа с неприятелем. Вот далеко в обе стороны на всех столбах обрезаны телефонные и телеграфные провода, вот лежат поперек перекрещивающейся дороги три обгорелых грузовика и кругом разбросаны разбитые толстые ящики из-под патронов. Вот большая площадь почерневшего поля со следами сожженных скирд, а чуть в стороне, у пожелтевшего кустарника, лежит тело немецкого офицера, видимо, в панике брошенного без погребения...
— Это наши поработали туточки, — удовлетворенно осматривал следы схватки довольный Петро. — Видать, сбоку, из-за той могилы выскочили!
— Четвертого Егерского полька... — осматривал убитого офицера немецкий солдат Карл Шнидтке. — Лейтенант... Видно, из запас... Отшень пожилёй...
— Ему бы сидеть за конторкой или за кассой, — вслух раздумывал Федор, — а его, беднягу, послали к чорту на кулички с партизанами воевать!..
— Вот и повоевал...
Внезапно навстречу отряду появился, словно отражение в зеркале, такой же точно партизанский отряд и точно так же, от неожиданности или из обычной предосторожности, сразу остановился, будто врос в землю.
Потом, смеясь, крича, шумно приветствуя друг друга, партизаны сошлись вплотную.
Все в этом отряде было как у Остапа — впереди командир, в свитке, в картузе, опоясанный красным шарфом, перекрещенный на груди пулеметными лентами, завешанный винтовкой, маузером, шашкой, биноклем, офицерской сумкой и лимонками. И рядом, чуть-чуть поодаль — помощник командира, матрос в черном бушлате, в бескозырке с лентами и надписью «Алмаз», вооруженный не меньше начальника, плюс — необычайной красоты, элегантный стэк, явный трофей, отнятый в бою у франтоватого кавалерийского офицера. И дальше — конные крестьяне с винтовками за спиной, с чудовищными, всех форм и размеров, шашками, саблями, палашами, в мятых, рыжих, лохматых, потускневших ножнах. И еще дальше привычные, обязательные, совершенно неизбежные тачанки с пулеметами, патронами, медикаментами и продовольствием. За ними — одинокое короткоствольное горное орудие и снова конница. И над всем — у первого за командиром конника — огромное красное знамя, бережно прикрытое черным клеенчатым чехлом.
Все было точно таким же, как в отряде Остапа. Глядя друг на друга, люди словно видели себя в огромном зеркале, поставленном посреди дороги.
Выяснилось, что встречный отряд под командой Степана Михайленко, упорно теснимый из Прилукского уезда, хотел сейчас так же, как и отряд Остапа, обойдя левый фланг фронта Рыльск — Коренево — Суджа, выйти к советской границе, но всякий раз наталкивался на большие силы немцев, нагнавших сюда целые дивизии, и сейчас шел обратно.