— От Глухова до Рыльска, — говорил Михайленко, — все равно як стена. Там не пробиться. И здесь мы сейчас — як в мешке. Нам зараз одна путь осталась — рысью обратно, и прямо к Кореневу. Там большие бои. Говорят, нашим дуже трудно. А мы — с тылу. Пойдешь?
— Пойдем!.. — сказали в один голос Федор, Остап и Петро.
— Ну, добре. Колы трое в одно слово, то буде гладкая дорога. Така примета есть.
Пропустив под взаимные приветствия отряд, с трудом развернувшись на узкой дороге, пошли обратно, резвым аллюром приближаясь к новой цели.
На речке Сейм сожгли баржу с военными фурами, двуколками и прессованным сеном, отправляемым на ближний фронт. По ту сторону реки сбросили в воду приготовленную для отправки партию пшеницы и овса. Ближе к Кореневу захватили двух конных связистов, отняли пачку трехверсток и важное донесение о том, что «ввиду разрушения железнодорожного полотна, отправленные пехотные части прибудут пешим порядком с заметным опозданием».
— Вот, спасибо тебе, Карлуша, — благодарил Федор немца, — без тебя было б трудно.
По пути еще раз разрушили полотно железной дороги, сорвав саженей десять рельс вместе со шпалами, и быстро влетели в район деревни Снагости, не дойдя верст семи-восьми до станции Коренево. Здесь уже третьи сутки шел бой, и в руках соединенных партизанских отрядов находились двенадцать деревень, наполовину разрушенных немецкой артиллерией.
Остап и Михайленко, разделив свои отряды, налетели на тыл и фланг немецкой пехоты, разбили и рассеяли их цепи, разнесли пулеметные гнезда и, захватив стоящую в упряжке легкую двухорудийную батарею, прорвав вражескую линию, ворвались — прямо в лоб — на позиции ошарашенных, пораженных их появлением соединенных партизан.
Их встретили криками изумления и приветствий, взлетающими шапками, стрельбой в воздух.
Вооруженные крестьяне казались еще более утомленными и измученными, чем в отрядах Остапа и Михайленко. Рваные и грязные одежды, большие соломенные брили, почерневшие обросшие лица, воспаленные от бессонницы и ветра, запавшие глаза и пересохшие, будто опаленные порохом и пожарами, темные губы. На многих широкие белые повязки с красными растекающимися пятнами — следами свежих ранений.